Да, Емеля обосрался по полной программе - так же как Конесев С Даниловой-Реширам, также как Черепанов с Цах, также как Ахтырский и Жаком! И всех остальных ваших еще перечислить?!
Редактировалось: 5 раз (Последний: 20 марта 2026 в 16:28)
Да zатанаисткая жидосвинья ваша жедомеля - турецкая ведчнобелобилетная жена, также как и Конесев с Даниловой Реширам и Цах вертухайская блдяина с Черепановым
Редактировалось: 2 раза (Последний: 22 марта 2026 в 03:29)
Добавлено спустя 2 минутыИменно этот момент он и выбрал, чтобы появиться со своей знаменитой эскадрой прямо над Красными горами.
Очень резко выйдя из пике на огнедышащем «Скорпионе», во главе своей эскадры он так низко пролетел над Антигоной, что порфировые скалы заходили ходуном. Рев тормозящих двигателей наполнил кратеры и концентрические переходы пещер. Фиолетовое небо адской планеты как будто разорвалось, осветилось и загорелось на линии горизонта. Это было настолько странное, даже бредовое зрелище, что, забыв на какое-то мгновение наше бедственное положение, спрутов, ящеров, радиацию, мы с раскрытыми ртами застыли на площадке у дезинтеграторов. «Ты думаешь, это он?.. Это он?..» Ко мне прижалось напряженное до предела тело Талестры, ее побледневшее лицо было обращено к чудесному видению.
— Но что он делает? — спрашивал ошеломленный Морозов. — Лучше бы он разбомбил спрутов!
— Эту возможность он предоставляет сопровождающей эскадре, — объяснил спокойный голос Валерана. — Тактика Сигмы, Лес. Я узнаю стиль.
Лес кивнул, взгляд его был особенно многозначительным. Потом он приказал спуститься в пещеру. И в самом деле — два самых тяжелых корабля опустились чуть ли не до вершин Красных гор и неумолимо, с невероятной точностью, избегая применять радиоактивное оружие, залили огнем поток желеобразных чудовищ. За ними последовали два других, потом еще два. Так они целиком очистили лес водорослей и склоны плато.
А сам «Скорпион», описав огненную дугу, поднялся высоко в небо — в то, что мы до сих пор принимали за небо Антигоны, и тяжелая свинцовая масса черно-фиолетового цвета, масса чудовищно живая и плотоядная, осветилась из конца в конец, разверзлась, как раскаленная бездна. Из этой развороченной необъятной тучи выступили длинные вялые щупальца, похожие на дохлых змей, оживших как будто под влиянием электрических разрядов, которые затрепетали и ударили изо всех сил в подножия гор, стараясь в то же время дотянуться до «Скорпиона», который своим оружием «избивал» их. Еще немного, и их объятие настигло бы его, это чувствовалось, не знаю, почему — неумолимое, живущее какой-то отвратительной жизнью, и в то же время мертвое, гниющее. Это была животная сила неизвестного мира, другой метагалактики, где все — наоборот. Еще секунда — и Талестра вскрикнула: змеиное гнездо сомкнулось на том месте, где уже ничего не было, не было «Скорпиона», испускающего огонь, не было его знакомого силуэта — и только внизу гигантские болотные растения дотлевали густым опаловым дымом, да корабли эскорта безостановочно кружились над равниной. Именно в этот момент до меня дошло толком: Мрак, Язва были, по-своему, живым существом… Невероятная неудовлетворенность, родственная досаде чудовищного зверя, раздраженного, что у него отняли добычу, повисла в воздухе, ставшем еще плотнее и темнее. Потом липкие тучи стали медленно расходиться…
— Будет лучше, если вы спуститесь в пещеру, — сказал Лес, обращаясь к нам с Талестрой. Но моя подруга и «кузнечики» застыли, обратив глаза к небу…
— Кр-расиво… — прошептал Джелт.
Анг'Ри добавил:
— Он сейчас вернется. В'увидите насто'бой!
Я сомневаюсь, что он сам полностью понимал все свои выражения, но и мы знали, что конец «Скорпиона» будет нашим концом.
Но он появился так же неожиданно, как исчез, в центре ярко-красного жидкого облака. Он закружился вихрем, словно бешеный, ощетинился своими лазерными лучами, горизонт опять покрылся невиданными свечениями, и на этот раз в воздухе почувствовалось нечто вроде вспышки сильнейшей боли, как будто он физически ранил, искромсал гнусное чудовище, которое засасывало эту планету, и оно скрючилось под ударами огненных хлыстов. И под звуки грома, совсем не похожего на шум двигателей, мы ясно увидели это: черная тень, живая туча, начала отступать. Это движение было противоположно действию засасывания, которое до сих пор затягивало Антигону — зверь был ранен и пытался убежать…
А прямо над нашими головами невредимый «Скорпион» — на этот раз в сопровождении своей эскадры — продолжал палить из всех своих дезинтеграторов…
И вдруг наступил день. На обеих сторонах Антигоны.
— Виллис! Виллис!
Один из «кузнечиков» орал благим матом у подножия горы. Ей снова надо было возвращаться к «своим». Они слушали лекции Морозова, охотились с Талестрой. Старшие уже обходились без нее, но стоило им попасть в беду, они кричали: «Виллис, Виллис!»
Но на этот раз речь шла не о ком-нибудь из них. Всеохватывающее жесточайшее страдание, до сих пор еще ни разу не испытанное, увлекло Виллис, и она соскользнула вниз, под скалы. Сначала до нее не дошло, человеческая кровь лилась рекой отовсюду, смешиваясь с раздавленными телами отвратительных чудовищ. Но под камнями кто-то мяукал, как котенок. «Кузнечики» толпились вокруг, одна из девочек спрятала лицо в ладонях, согнулась и отчаянно заревела. Чтобы заставить ее замолчать. Виллис совершила невероятный до сих пор поступок: она походя отвесила ей звонкую затрещину! «Да, дошла я…» — подумала она не без иронии. Дальше ей идти не пришлось: в луже крови конвульсивно подергивалось что-то белое, привязанное как будто за веревку…
— Выбросить это! — истерически закричала девочка.
«Выбросить это!» Все древние предрассудки, все земные табу слышались в этом крике. Виллис наклонилась и сквозь обвивавшую его «сорочку» встретила серьезный взгляд двух больших необычайно синих глаз.
— Выбросить это! — сказала она с возмущением. — Как же так? Он ведь смотрит на нас!
И она хотела подобрать ребенка. Но тут она заметила под опрокинувшимися глыбами белую ногу с разорванными венами. Колебания пуповины были вызваны судорогами агонии этой матери, вытолкнувшей ребенка из себя, оттолкнувшей его от смерти… Просунув руку как можно осторожней между камнями, Виллис дотронулась до бедра и до живота. Остальное тело было раздавлено гранитной глыбой…
Она приказала детям отойти и позвать Морозова, а сама осталась с мертвым телом и с ребенком. В голове у нее было пусто, и в то же время она чувствовала какой-то смутный призыв, ей казалось, что место ее уже не здесь, что судьба в критический момент удаляет ее отсюда. Судьба или воля?.. Морозов съехал по склону, он хотел сначала раскопать женщину, но быстро отказался от этой идеи. Он заглянул в щель между камнями и сказал, поднявшись:
— Она мертва. Ничего не поделаешь.
— Но она только что двигалась…
— У нее раздавлена голова. Но движение ребенка уже началось.
Он немного дрожал. Виллис подобрала с земли нож из полированного камня, принадлежавший одному из часовых, и обрезала то, что соединяло мать с ребенком. Это был мальчик.
— Да он родился в сорочке, — сказал неожиданно постаревший Морозов шепотом. — На Земле сказали бы, что он будет счастлив…
Затем, сняв свою пресловутую шкуру, он прикрыл ею белую ногу.
— Это первый ребенок, родившийся на Антигоне, первый ребенок нашего полета…
Сгрудившись на краю кратера, «кузнечики», которые так храбро боролись со спрутами и левитировали над огненной равниной, тоже дрожали…
— Как вы им это объясните? — спросил Морозов.
И Виллис, безмятежно:
— Я скажу им, что этот ребенок родился из земли Антигоны, из могилы своей матери. Разве все мы не рождаемся именно так?
Однако многие девочки почувствовали себя плохо, и она поспешила унести ребенка в пещеру, чтобы обмыть и запеленать его.
А наверху, на площадке, все стоя приветствовали посланцев восхитительной эскадры — Талестра во главе, со своей мужественной мордахой; в боевых скафандрах астронавты не были похожи ни на Леса, ни на Валерана, они были грубее, более жизненными, менее породистыми, но, несомненно, она признала своих: бойцов, корсаров! Но когда сам Айрт Рег снял шлем скафандра, она поразилась странному контрасту между страстными, еще детскими губами и серыми холодными глазами, в которых проплывали тени звезд и облаков…
— Мне было довольно трудно обнаружить вас, — сказал он, обращаясь к Лесу, в котором без колебаний тотчас признал командира. — У меня не было ваших точных координат. Но этот колокол…
— Ага, так вы слышали колокол?
— Да, наверное, этому способствовали орбитальные вихри. Мы принимали звон на ультракоротких волнах.
— Это приспособление древних жителей Антигоны в форме щита.
— Да, они умели создавать. Но, учитывая искажения магнитных полей звезд Бездны Лебедя, вас, конечно же, было нелегко обнаружить!
— Спасибо вам, — сказал Лес. — Сожалею, что мы завлекли вас на эту планету…
А Талестра с глубоким сожалением думала, что это была вроде бы обычная встреча цивилизованных людей, что происходила она так, как могла происходить любая такая церемония в любом порту вселенной… в то время, как все они находились в аду, и ад этот только что завлек в свои сети Айрта и его чудесную эскадру…
— Это ничего, — отвечал между тем Айрт. — Рад, что оказался полезен вам. Но теперь надо подумать о сборах: мне кажется, что на этой планете не очень пригодные для жизни условия. Мои корабли к вашим услугам.
— Чтобы?..
— Чтобы переправить вас на Арктур, конечно же. Может быть, не на саму Сигму, с которой у меня… скажем, некоторые недоразумения, а на одну из ближайших планет.
— Несчастный! — крикнула Талестра. — Вы хотите взлететь! — И она, которая молодцом держалась на Уране, Гефестионе, Антигоне, потому что была храброй и потому что не хотела участвовать в панике, которая лишь стискивала зубы в пламени огнеметов и среди взрывов, та самая Талестра закрыла лицо руками и разрыдалась.
Конечно же, несколько «кузнечиков» последовали ее примеру. И возник беспорядок.
— Однако, — сказал Айрт. Он очень смутился. Девушка приникла к его плечу, и он растерялся, невольно обнимая эту статую с рыжей шевелюрой, этот источник вырвавшихся энергий с самыми различными и самыми бурными проявлениями. — Однако вы не должны так переживать. В конце концов, вы, командир, и вы, профессор, скажите ей, что в этом нет никакой тревоги…
— Есть! — взорвалась Талестра. — Вы разве не знали, что Антигону невозможно покинуть?!
— Однако приземлился я без всяких затруднений…
— Еще бы! Здесь очень приятно садиться, когда тебя засасывает бездна. Вот так здесь и оказалась тысяча кораблей! Но попробуйте взлететь! Это вопрос притяжения: ведь Антигона — гигантская разбушевавшаяся пиявка, вылезшая из какого-то ужасного места. Разве это не так?! Вы все, да скажите же ему!
И она в изнеможении умолкла среди дыма и слез, ее подавленные спутники отворачивались и ничего не отвечали.
— Я не думаю, что ситуация настолько безвыходна, — сказал Айрт. Освобожденный от прислонившейся к нему статуи, он вновь овладел присущим ему хладнокровием путешественника открытого космоса — он верил только в опыт и в вычисления. — Я знаю, что Бездна Лебедя — неустойчивое созвездие, но мне не раз приходилось садиться на его планеты. Я заправлялся на Евриале, на Марсиасе и на Антропосе. Я знаю, что все эти планеты пользуются дурной славой, — добавил он, заметив недоверие на окружавших его лицах, но мне часто приходится водить целые караваны эмигрантов, которым необходимо продовольствие и первая помощь, а получить их они могут только в пиратских портах…
— Сериал… — прошептала Талестра, ставшая вдруг очень внимательной. — Марсиас… Но ведь это соседние планеты! Вы говорите, что садились на них?
— Да.
— И вам удавалось взлетать? Вы не лжете?
Он улыбнулся, и все вокруг как будто осветилось.
— Какой мне интерес?..
— Но тогда, — вмешался Валеран, — у вас какая-то особая тактика, которую мы не знаем?
— О, — сказал Айрт, — может быть… Когда мне нужно двигаться быстрее, я лечу через подпространство. Но ведь вы сами, — обратился он к Талестре, — научили меня этому. Вы и ваша подруга, конечно же…
После этого последнего ужина на Антигоне все они почувствовали себя страшно изможденными. «Кузнечики» засыпали прямо на земле, у ног Айрта и его астронавтов, которых они тотчас же восприняли как персонажей из легенды. Лес поднялся еще до рассвета, чтобы приготовить корабль к старту. Было решено использовать все исправные корабли, в том числе «Летающую Иглу». Безграничная надежда заполнила пещеры Красных гор.
Морозов подошел к выходу из центральной пещеры. Его изящный силуэт выделялся на фоне сиреневых сумерек. Он задумчиво смотрел на изменившееся небо — оно было светло-фиолетовым — с тех пор, как тучи отступили, как миражи исчезли… Он сказал, обращаясь ко всем и ни к кому в особенности:
— Чистое небо, прекрасная ночь, светлая и холодная, как на Земле… Так это возможно — такое обновление, такое освобождение…
В течение всего этого вечера Айрт и Талестра обменялись всего несколькими словами, имевшими отношение только к сборам, и оба были преувеличенно спокойными. Айрт украдкой рассматривал амазонку: она не была красавицей, но как привлекала ее огненная шевелюра, ее глаза, в которых можно было утонуть! За то время, что он ее видел, она успела поплакать, посмеяться, покричать, ведь это был живой человек! Не мертвая принцесса и не голос, принадлежавший неизвестно кому… Он пристально следил за ее рукой, и на фоне порфировой глыбы — она тоже была такой живой, с гибкими и загоревшими запястьями, она держала нож с костяной рукояткой и разделывала им факожира, нарезала водоросли, как будто вся ее жизнь прошла на охоте или в мясной лавке. Когда Морозов заговорил, она легко поднялась со своего места и танцующей походкой подошла к порогу. Огромные холодные звезды Лебедя сверкали в ночи, как неподвижные фонарики. Воздух казался кристально чистым.
— Мне страшно при мысли, что я буду с тоской вспоминать этот пейзаж, — сказала она. — Я не хочу этого…
— Где Виллис? — вполголоса спросил Анг'Ри.
— С детьми и ранеными, — отвечал Морозов.
Кто-то в темном углу пещеры спросил:
— Мы отправляемся завтра?
И Айрт ответил: — Да, если вы будете готовы. Мы с командиром Кэрролом осмотрели «Иглу», она в хорошем состоянии. Я не могу сказать то же самое о корабле, который поведет принц Валерам. Ну да ладно! Броня выдержит, а двигатели работают нормально. Этого хватит, чтобы переправить людей на Сигму.
— Вы думаете лететь прямо на Сигму?
Он слегка нахмурился:
— Нет. Этим займется командор Кэррол. А я… у меня другие задачи.
Морозов неторопливо поднялся со своего места:
— Другие задачи… Так ты нам позволишь? Мы с «кузнечиками» сейчас покинем вас: они еще слишком молоды, а я уже слишком стар. А завтра нас ждет далекий путь. Это ведь последняя ночь на Антигоне…
— Это последняя ночь… — вздохнула вся пещера.
— Это последняя…
Анна снова опустила голову на плечо Орля. Жак, бывший Ночной, поднял сразу двух самых маленьких «кузнечиков». И все они тихо исчезли, один за другим, как тени. Талестра и Айрт остались одни в середине пещеры. Наверху, в скалах, часовые, выбранные из людей равнины, перекликались вполголоса. Мерцали светильники на стенах.
— Неплохо бы прогуляться, — сказал Айрт. — Я еще не успел толком рассмотреть Антигону.
Талестра встала, потянулась и вздрогнула от ночной прохлады. Он мгновенно набросил на ее острые плечики свою космическую куртку, как будто эта проклятая планета со своими ловушками превратилась в Землю с ее старинными обычаями…
— А где Лес? — спросила девушка нерешительным голосом.
— Он должен быть на борту «Летающей Иглы»…
— Да, как всегда, — прошептала она с полузакрытыми глазами. — Объясните мне: вы в космосе все такие? Для вас в целом мире существует только это: дом, корабль, товарищи, космос?.. В самом деле, ничего другого?
— Нет, — сказал Айрт, улыбнувшись. — Есть совсем новые миры, совсем другие, есть новые зори. Есть небо, которое отражается в ваших глазах такого странного оттенка…
— Я знаю, — сказала Талестра и продолжила: — «Задумчивая, как раза, и живая, как фиалка…»
— Что вы сказали?!
Он резко остановился, схватил ее за загоревшее гибкое запястье. Талестра рассмеялась, губы ее были похожи на лепестки розы:
— Вам знакомы эти стихи? Они принадлежат древнему земному поэту по имени Данте…
— Я знаю. Кто-то мне о нем говорил.
— Пойдемте, — сказала она. — Мы посмотрим сейчас на путь в рай, который открывается перед нами…
И она побежала по платформе, с которой уже убрали дезинтеграторы. Здесь царила великая тишина, было еще темнее, чем в пещере, и девушка инстинктивно взяла Айрта за руку. Однако мало-помалу глаза их привыкли. Звезды с каким-то хрустальным блеском, оранжевое, как будто затухающее свечение солнца Лебедя производили величественное впечатление. Черные и зубчатые верхушки скал казались отпечатанными на фоне бледного диска. По всей поверхности массива светились входы в пещеры, озаренные изнутри огнем светильников: беглецы с равнины праздновали свою последнюю ночь на Антигоне.
Айрт несколько минут всматривался в эти огни:
— Как будто окна земного дома, который зовет нас… родного дома. Если я когда-нибудь увижу его, я вспомню эти огни.
— Я тоже.
Какую-то секунду они смотрели друг на друга, такие молодые и уже с такими печальными глазами. Потом Талестра неожиданно потянулась к нему, он наклонился, и их губы встретились. Лес был далеко, да и существовал ли он в какой-либо другой ипостаси, кроме обычного чистого разума борющегося ангела! Их странствие подходило к концу, он прилетит на Сигму, к тем, кого любит. Валеран тоже казался погруженным в раздиравшие его противоречия. Да и Астрид была мертва. А они сейчас выбирались из бездны, их поджидала абсолютная неизвестность, а губы их были обветренными, солеными от слез, упрямо сжатыми… И был это, скорее, не любовный поцелуй, а братское объятие, отчаянное какое-то… Айрту казалось, что он обнимает свою планетку, а Талестре — что саму жизнь.
В разгар этого поцелуя их застало чье-то незаметное появление, чей-то тихий, немного хриплый голос, который произнес:
— Талестра, Лес Кэррол тебя зовет.
Она исчезла, не сказав ни слова, как тень в свете звезды Лебедя, и они оказались лицом к лицу. В лучезарной ночи Айрт узнал ту, о которой он только мечтал, которая оказалась еще более совершенной — посеребренный овал лица, силуэт гибкой лианы, глаза цвета загадочного кристалла и белизна снега и бездны… Сердце его сжалось так. Что хотелось крикнуть…
— Вас зовут Виллис, да? — сказал он, потому что надо же было что-то говорить.
— Да.
— Та, которая сказала: «двигатели выдержат»?
— Мне кажется… да. Я так сказала.
Он хотел бы крикнуть, не таясь, что в самые тяжелые минуты его жизни она была для него надеждой и мечтой, была ближе, чем любовница или сестра… Но лицом к лицу с Виллис он был не космическим корсаром, единственным землянином, напавшим на Язву с открытым забралом, а просто юношей, который на мрачном астероиде устраивался на травке, чтобы наблюдать за кометами. А тут еще Талестра! Которой он не нужен, которая смеялась над ним, и которую Виллис застала в объятиях…
А Виллис смотрела на него, испытывая при этом ужасное разочарование. В течение долгих ночей, когда они с Талестрой вели «Скорпион», ей иногда казалось, что она говорит с Хеллом, только с молодым Хеллом, который жил до всех этих унижений, ужасов и смертей. Как будто это было близкое ей существо, которому она могла стать близкой подругой. Но это оказалось миражом, за исключением формы, правильных черт лица, вылепленных пространством… Нет, ничего не напоминало Хелла в этом незнакомом юноше (хотя у всех у них были общие черты и часто тот же нежный и горький изгиб рта). Да, оба они были астронавтами, оба искали одинаковой славы и подвергались тем же опасностям. Но у этого отсутствовала подавляющая суровость и изысканность Хелла, ему не пришлось столько выстрадать, и она не была нужна ему. Талестра… Что ж, она охотно уступала его Талестре.
Дональд Трамп в своем казино «Тадж-Махал» в Атлантик-Сити (штат Нью-Джерси, США) за несколько недель до открытия. Любимое место встреч российского криминалитета.
Дональд Трамп вместе с Тевфиком Арифом и Феликсом Сатером, советскими эмигрантами и учредителями девелоперской фирмы «Бэйрок Групп» (Bayrock Group), специализирующейся на элитной недвижимости в Нью-Йорке.
Утром 24 июня 2016 года жители Великобритании проснулись и узнали шокирующие результаты референдума: большинство проголосовало за выход из Евросоюза. Порядок, установленный после холодной войны, начал меняться. В США близились президентские выборы, которые, по сути, тоже становились референдумом о сохранении установленного порядка. Казалось, правящие элиты напрочь забыли о нуждах простых американцев, рабочего класса. Эта ситуация открыла пусть во власть предпринимателю и королю недвижимости — он стал кандидатом от Республиканской партии.
— Если Дональд Трамп победит, он похоронит Евросоюз, — сказал Александр Темерко, у которого были тесные связи со сторонниками Брекзита в Британии. — На этом Трансатлантический альянс закончит свое существование.
К моменту знакомства с Дональдом Трампом в 1990 году Чигиринский преуспел. Его совместное предприятие, как и многие компании тех времен, сначала занималось продажей компьютеров, затем строительством. Заручившись одобрением покровителей из советского МИДа, Чигиринский получил контракт на строительство в Москве первого бизнес-центра для иностранных компаний — офисы должна была занять французская энергетическая фирма Elf Aquitaine. МИД, в свою очередь, имел возможность не только пристально следить за иностранными арендаторами, но и получать от них кругленькие суммы. Чигиринский к тому моменту обзавелся завидным состоянием и перешел в категорию крупных игроков. Ему очень понравилось казино «Тадж-Махал» в Атлантик-Сити — 39этажный дворец с куполом и золотыми канделябрами. Игровые залы с сотнями столов перемежались с комнатами отдыха, барами и ресторанами.
— Впервые я увидел его в три часа утра, — вспоминал Чигиринский. — Внезапно в зале появился Трамп, и с ним — еще человек сорок. Мы уже провели там несколько дней, а он приходил каждую ночь часа в три-четыре. Это был уникальный проект. Огромные вложения. Трамп потратил уйму денег. Он был привлекательным мужчиной — ухоженный, энергичный. Мы играли в казино, к тому моменту у нас были уже большие деньги. Трамп показал нам «Тадж-Махал», показал, где хранились наличные, сейфы, компьютеры. Он там жил, и вокруг него всегда крутились красивые женщины.
Зародившаяся в ту ночь дружба Чигиринского с Трампом положила начало отдельной агентурной российской сети, в которой работали разведчики, магнаты и представители ОПТ. С тех пор все они тем или иным образом поддерживали отношения с Трампом, например, грузин Тамир Сапир, его бизнес-партнер Сэм Кислин и азербайджанец Арас Агаларов — последний еще до падения Союза учредил несколько совместных советско-американских предприятий и торговых фирм. Все они вошли в разветвленную сеть, а само ее существование стало очередным свидетельством деятельности всемогущих структур, оперирующих черным налом и созданных в последние годы советского режима. Некоторые из них впоследствии работали в строительных фирмах Трампа. Ему помогли выпутаться из финансовых неурядиц, предложили выгодные контракты на строительство в Москве, а в 2013 году Агаларов взялся за организацию принадлежавшего Трампу конкурса «Мисс Вселенная». По словам Юрия Швеца, именно эти люди помогли «спасти Трампа от банкротства».
Про потоки денег, вливавшиеся через эту сеть в бизнес Трампа, известно еще далеко не все. Между Trump Organization и Конгрессом до сих пор идут судебные разбирательства, и пока нет понимания, какие конфиденциальные документы следствия будут раскрыты. Но, тем не менее, уже появились некоторые свидетельства того, что Москва пыталась влиять на Трампа. Агаларов, Сапир и Кислин стояли у истоков эксперимента КГБ с перекачкой денег на Запад. Они курсировали между российскими спецслужбами и бандитами, которые использовали друг друга в своих интересах. Про Чигиринского ходили слухи, которые он сам, конечно, отрицал, о его связях с Солнцевской ОПГ. Группировка появилась в конце восьмидесятых годов, имела связи в правительстве Москвы и считалась одной из самых могущественных в России. При переправке на Запад комитетских и криминальных денег с ней тесно сотрудничал Семен Могилевич. И хотя Чигиринский всегда отрицал свою связь с организованной преступностью, он признался в том, что был знаком с Могилевичем и его ближайшими соратниками.
В ту ночь Чигиринского с Трампом познакомил видный игрок в индустрии казино Атлантик-Сити адвокат Мартин Гринберг. Именно он работал над законом об игорном бизнесе в Нью-Джерси в начале восьмидесятых годов, затем стал президентом одного из крупнейших казино штата — «Голден Наггет». Гринберг познакомился с Чигиринским в 1989 году, когда прогрессивные люди из внешней разведки ударными темпами начали перевозить «золото партии» в заграничные укрытия. Он участвовал в переговорах с Чигиринским вместе с помощником генпрокурора Альфредом Лучиани, который также разрабатывал игорные законы для штата Нью-Джерси, а затем занял место вице-президента «Голден Наггет». Слухи о баснословном богатстве Коммунистической партии дошли и до Америки. Эти трое встретились в Ялте и обсудили потенциальные инвестиции, включая строительство казино в Крыму. Однако Чигиринский сказал:
— Американцев интересовали также инвестиции в их собственные казино. Они наслушались мифов о «золоте партии» и заявили, что казино — это отличные инвестиции.
Чигиринский утверждал, что по итогам переговоров никаких инвестиций сделано не было. Однако вскоре после этого он вместе с сыном своего друга-разведчика отправился в Атлантик-Сити. Гринберг пригласил их в «Тадж-Махал» и познакомил с Трампом. К тому времени Чигиринский вел совместный бизнес с сыном Михаила Мильштейна Вадимом. Экономист по образованию, он открыл бюро переводов, которое выглядело как подставная фирма, а его бизнес-партнерами были член элитного подразделения КГБ «Альфа» и бывший советский посланник в ООН.
К моменту знакомства с Чигиринским Трамп, вложивший в «Тадж Махал», который он называл «восьмым чудом света», колоссальные средства (более миллиарда долларов), теперь погряз в долгах и был близок к банкротству. По воспоминаниям Чигиринского, Трамп называл игорный бизнес «бесконечной борьбой», а в интервью журналу New York Magazine признался, что в 1990 году его долги составляли 5 миллиардов долларов плюс 908 миллионов под личные гарантии. «Я стоил минус 900 миллионов», — сказал он. Рынок недвижимости падал. Как рассказал Трамп в интервью, как-то раз, проходя в Нью-Йорке мимо Tiffany, он увидел слепого уличного попрошайку и сказал своей бывшей жене Марле Мейплс, гламурной блондинке, победительнице конкурса красоты: «Этот бродяга стоит на 900 миллионов больше, чем я».
Однако к 1992 году положение Трампа резко улучшилось. Он сократил свои персональные обязательства до 115 миллионов, распродав самолеты и яхты, и добился реструктуризации остатков долга. В июле 1991 года казино «Тадж-Махал» готовилось к процедуре банкротства, однако за Трампа поручились держатели облигаций и предоставили рассрочку в обмен на 50 % доходов от казино. Ему помогали два титана с Уолл-стрит: владелец инвестиционного фонда Карл Икан и глава отдела по банкротству в инвестиционном банке Rothschild Уилбур Росс. Они уговорили держателей облигаций согласиться на сделку. Познакомивший Чигиринского с Трампом Мартин Гринберг представлял интересы владельцев облигаций. Чигиринский подтвердил факт своего знакомства с Иканом.
Мы никогда не узнаем, какое отношение имел Чигиринский к заключению пакта между держателями облигаций и «Тадж-Махалом». Он утверждал, что никогда не инвестировал в «Тадж-Махал», но когда мы заговорили о финансовых трудностях, с которыми столкнулось казино, он принялся описывать этот бизнес как собственный.
— Мы никогда не занимались таким бизнесом, — сказал он. — Мы вообще мало что понимали в таком бизнесе.
Во всяком случае, вскоре «Тадж-Махал» снова был на плаву. В сентябре 1992 года Трамп хвастался рекордными доходами — только за два предыдущих месяца он получил более 80 миллионов прибыли. С момента открытия в казино толпами шли русские эмигранты, очарованные роскошью, блеском заведения и именем Трампа. Выступления российских поп-звезд только повышали привлекательность казино. Крупные российские игроки могли спустить за ночь до 100 тысяч долларов. Их обслуживали как VIP-клиентов: бесплатный номер в отеле, бесплатное питание и алкогольные напитки, транспорт — их возили на роскошных лимузинах и даже на вертолетах. В «Тадж-Махале» не задавали лишних вопросов, поэтому он стал удобным местом для отмывания денег. Позднее Минфин США в своем расследовании обнаружил, что казино не всегда сообщало о подозрительных транзакциях и не отчитывалось, как требовал закон, о клиентах, чьи ставки превышали 10 тысяч долларов в сутки.
Казино стало любимым пристанищем Вячеслава Иванькова, или Япончика. Он приехал в Нью-Йорк в марте 1992 года вслед за Могилевичем. В России он был осужден за подделку документов и наркоторговлю, но благодаря своим договоренностям с КГБ освободился досрочно. ФБР полагало, что, обосновавшись на Брайтон-Бич, Япончик взял на себя руководство международной преступной организацией, которая занималась наркотиками, вымогательством и заказными убийствами, а также представляла интересы Солнцевской группировки в США. ФБР пристально следило за его перемещениями между кондоминиумом в Trump Tower на Манхэттене и казино «Тадж-Махал»: в марте-апреле 1992 года он посетил казино 19 раз и спустил там 250 тысяч долларов.
В первый раз Трамп сумел избежать банкротства, и спасали его в том числе русские. «Тадж-Махал» стал настолько популярным среди эмигрантов, что в его стенах даже сняли комедию, в которой по сюжету казино владеют русские бандиты.
Пока Трамп разбирался с рисками банкротства, Чигиринский был рядом с ним. Он сблизился с владельцем аукционного дома Sotheby's Альфредом Таубманом и его зятем Луисом Дубиным — нью-йоркским застройщиком и другом Трампа. Он нанял вицепрезидента Trump Organization Луизу Саншайн и чуть было не купил роскошную резиденцию Мар-а-Лаго в Палм-Бич, однако передумал, потому что, как заявил Траубман, над имением слишком низко летали самолеты. Он дружески общался с владельцем казино «Голден Наггет» Стивом Уинном, который, в свою очередь, сначала был соперником, а потом стал близким другом Трампа.
Чигиринский отличался учтивостью и обходительностью. В ходе расширения своего московского бизнеса он заработал сотни миллионов долларов и благодаря этому вошел в высшее общество США. Он тесно сотрудничал с мэром Москвы Юрием Лужковым, делил кабинет с высшими чиновниками городского строительного департамента и вместе с правительством Москвы приобрел акции московского нефтеперерабатывающего завода, который почти полностью закрывал потребности столицы и области. Через нью-йоркские связи Тамира Сапира завод подписал контракт на поставку нефтепродуктов минимум на 8оо миллионов долларов.
Сапир эмигрировал из СССР в Нью-Йорк в 1975 году и при поддержке КГБ одним из первых ввязался в нефтеторговые операции в США. Вначале работал таксистом, затем занялся поставками новейшей американской электроники своей клиентуре из числа советских чиновников и офицеров КГБ. В те дни он представлял манхэттенский магазин Joy Lud, а в число клиентов входили министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе и Евгений Примаков. Используя магазин как прикрытие для более масштабных операций, Сапир получал выгодные лицензии на продажу крупных партий удобрений и нефтепродуктов и вскоре стал миллиардером. Его партнером по бизнесу оказался одесский эмигрант Сэм Кислин. Он также торговал металлами с Михаилом Черноем, предположительно одним из первых бандитов, занятых в перекачке советских активов через связанные с КГБ фирмы. Ни один из них не смог бы заниматься подобными операциями в Нью-Йорке без поддержки и участия КГБ. Кислин познакомился с Трампом еще в семидесятых годах, а позже утверждал, что выдал Трампу кредит на 700 телевизоров.
Затем Сапир объединил усилия с партнером Кислина — бывшим советским торговым представителем Тевфиком Арифом, и они решили финансировать строительство Trump Tower на Манхэттене, в Сохо. Трамп в тот момент отчаянно нуждался в деньгах. Кислин завел близкие отношения с тогдашним мэром Нью-Йорка Руди Джулиани, который позже стал личным адвокатом Трампа.
Редактировалось: 2 раза (Последний: 24 марта 2026 в 01:21)
